Размер шрифта: A AA Изображения Выключить Включить Цвет сайта Ц Ц Ц Х

Краевой конкурс исследовательских работ «Трудовой и ратный подвиг молодежи Ставрополья в годы Великой отечественной войны 1941 – 1945 гг.

Название работы: «Детство, опаленное войной»

                                                                

Автор работы: Акулова Виктория Сергеевна

Место выполнения работы: Ставропольский   край, Петровский район, село Ореховка, ул. Красная, 28 б, МКОУ СОШ № 13, 10 класс

Научный рук.: Липина Александра Павловна, учитель истории и обществознания, МКОУ СОШ № 13.

 

Содержание:

Введение ……………………………………………………………………… 3

Малютка-мужичок………………………………………………………...….. 5

Защита музея…………………………………………………………………...8

Сопротивленцы………………………………….…………………………….. 13

Заключение…………………………………………………………………….. 18

Список литературы ……………………………………………………………. 19

 

 

Помним мы юных,

Горды их делами,

Память о них не сотрут года…

Дети и война – понятия несовместимые. Детям в годы войны пришлось наравне с взрослыми работать в тылу врага, ухаживать за ранеными, выносить их с поля боя, помогать задерживать шпионов, захватывать у фашистов оружие, совершать совсем не детские подвиги. Многие погибли в борьбе за Родину, отдавая самое дорогое, что у них было, свою жизнь. Один немецкий солдат сказал: «Мы никогда не победим русских, потому что даже дети у них сражаются и погибают как герои».

Тема юных героев Великой Отечественной войны в наше время актуальна. Дети шли на войну без страха, они шли на защиту своей Родины.  За боевые заслуги десятки тысяч ребят были награждены орденами и медалями. Сотни из них были награждены медалью «Партизану Великой Отечественной войны», свыше 20 000 — медалью «За оборону Москвы», свыше 15 000 — медалью «За оборону Ленинграда».

Целью исследования является изучить трудовые и ратные подвиги молодежи Ставрополья в годы Великой Отечественной войны.

Поставленная цель потребовала решение следующих задач:

1.    Выявить уровень знаний обучающихся МКОУ СОШ № 13 по героям – пионерам  Великой Отечественной войны, в том числе на территории Ставропольского края.

2.    Найти информацию по заданной теме в краевой библиотеке, Доме пионеров, музее, архивах, с помощью интервью с участниками Великой Отечественной войны.

3.    Проанализировать полученную информацию.

4.    Донести полученную информацию до учащихся нашей школы.

Предметом исследования выступает информация о трудовых и ратных подвигах молодежи Ставрополья в годы Великой Отечественной войны.

Методология исследования. Данная исследовательская работа относится к историческому исследовательскому полю – жизнь людей в период Великой Отечественной войны. Для исследования понадобилось использовать не один метод, а рассмотреть с помощью взаимодействия некоторых методов: сравнительного, аналитического и в соответствии с принципами историзма и объективности.

Гипотеза. Историческая  память  о  великом  подвиге  наших  земляков  в  годы  Великой  Отечественной  войны  не  утратится,  если  учащиеся  в  ходе  исследовательской  деятельности  будут  овладевать  знаниями  о  правде  времён  ВОВ,  о  подвигах  героев-пионеров.

При исследовании нами был проведен опрос, в ходе которого было выявлено, что пионеров героев учащиеся знают таких как: Валя Котик, Леня Голиков, Зина Портнова, Марат Казей, Таня Савечева. Но о выдающихся личностях среди молодежи в Ставропольском крае, фактически не знают ничего.

Малютка-мужичок

Где-то уже далеко от Ставрополья еще шла война с немецкими захватчиками, а на Красной доске колхоза имени Буденного Изобильненского района, откуда на фронт ушли все мужчины, вывесили список стахановцев сеноуборки - косарей, копнильщиков, скирдоправов. Вторым в списке была фамилия Голубева.[2]

Эту же фамилию легко было найти в списке колхозников, работавших на взмете паров бычьими плугами. Пахарь В. П. Голубев, указывалось в ведомости, выполнял норму в среднем на 130 процентов. А по другим ведомостям - на сто шестьдесят и даже сто восемьдесят. В стенной газете «Ударник полей» самодеятельный художник изобразил развевающееся красное знамя на подводе с зерном, которой управлял, как было написано под рисунком, В. П. Голубев. «На передней подводе, - сообщалось далее, - возчик зерна на элеватор стахановец В. П. Голубев». А в протоколе заседания правления читаем: «Слушали: о премировании передовиков сельского хозяйства поросятами. Постановили: выдать с СТФ по 1 шт. Ф. З. Дудину, В. П. Голубеву».[1, 15]

Василий Павлович Голубев как важная, значительная фигура проходит твердым шагом через все сезонные сельскохозяйственные работы, всюду оставляя уверенный глубокий след. Присмотримся к этому следу, только что оставленному на земле, раскисшей после первого весеннего дождя.

Ступня - малого мальчишеского размера. След ведет из табора второй полеводческой бригады в село, заворачивает в переулок - во двор четвертой от угла хаты. Василий Павлович только что пришел домой. Он снимает пиджак, вешает его на гвоздик, сверху - фуражку с изодранным козырьком, проводит ладонью по волосам, затем по щекам и подбородку. Он досконально повторяет неторопливые, степенные жесты отца. Совершенно так же домой приходил отец, вешал на гвоздик одежду, приглаживал голову и бороду. Затем тихонько кашлял и садился на скамью, положив локоть на край стола.[4, 17]

Василий Павлович кашлянул, сел на отцовское место и положил локоть на край стола. Мать около печки цедит только что надоенное молоко. Краем глаза наблюдает: пришел хозяин, надо подавать ужин. Она ставит перед ним борщ. Хозяин режет хлеб, чуть наклонившись вперед, точь-в-точь, как делал отец. Отца давно нет. Он на фронте. Место его в доме и во дворе было горестно пустым. С отцом ушла, исчезла половина тепла, согревавшая дом, ушла спокойная организующая сила, вокруг которой так ладно, так осмысленно располагалось множество больших и малых вещей, составляющих суть крестьянского хозяйства. Десятилетний Васька в то время принимался в расчет как еще один едок. И не заметили с уходом отца, как парнишка из нахлебника стал работником. Сначала в шутку в бригаде его наименовали Василием Павловичем, потом привыкли, и он привык.[6, 34]

Да и какой он Васька? Он - самый настоящий Василий Павлович, хотя ему только минул 13-й годок. Вот он после ужина неторопливо вынимает кисет с табачком, скручивает цигарку. Но не зажигает - можно покурить у крыльца. Он подходит к младшему брату-первокласснику, сидящему над книжкой, гладит рукой по волосам и идет во двор. У калитки на бревнышках поджидают приятели. Тут Федор Кузьмич Кравцов, Иван Степанович Демченко, Тимофей Григорьевич Калюжный - рабочий люд двенадцати-четырнадцати лет. Всю весну, лето и осень они пробыли в поле и на фермах. Сейчас отдыхают по случаю плохой погоды. В перечне рабочей силы колхоза они значатся подростками. Но трудодней у них столько же, сколько у матерей. Правда, до стахановца Василия Павловича Голубева им еще далеко. Приятели поудобней устраиваются, раскуривают цигарки. Вблизи начинают кружить девчушки. Старшая из них, Люба, сестра Василия Павловича, громче других поет модную тогда песенку: «На позицию девушка провожала бойца...», адресуя ее допризывнику Косте Овсянникову, жившему поблизости. Девчонки тоже работали наравне с взрослыми, теперь тоже отдыхают... [7, 47]

Именно тогда районная газета на своих страницах рассказала о малютке-мужичке Василии Голубеве и его друзьях, помогавших старшим на колхозном поле. Таких малюток-мужичков было только на Ставрополье не одна тысяча. Это они вместе со взрослыми вырастили и убрали миллионы пудов зерна, вспахали на быках тысячи гектаров земли, собирали овощи и фрукты, месили саман и рубили камень для колхозных ферм и возрождаемых из пепла школ, ремонтировали старенькую сельхозтехнику и выполняли прочую, далеко не детскую тяжелую крестьянскую работу.

Все они были достойны награды страны. Не зря говорится: «Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд».

 

Защитники музея

Гитлеровцы, отступая из Ставрополя, хотели превратить его в пепелище. Первым запылало здание бывшей совпартшколы в начале улицы Советской — бывшая Александровская женская гимназия. Здесь у немцев располагались штабные службы. Пожар начался за несколько дней до их ухода из города. При этом штабники делали вид, что произошло это не по их вине. Спешно выносили папки с документами, стулья, столы и даже железные кровати, на которые тогда же складывали выносимые булки белого хлеба и круги сыра, колбасы… Именно это навсегда сохранилось в моей детской памяти в тот день, когда с отцом случайно оказались здесь.[5, 47]

Этим пожаром, возможно, немцы хотели вызвать реакцию жителей города, которые ничего, кроме любопытства, не проявили. И тогда уже «зондеркоманды» поджигателей и подрывников принялись безбоязненно за свою грязную работу. Сегодня трудно установить, в какой очередности взлетали на воздух или сгорали здания города. Наиболее ярко запомнилась картина поджога и взрыва типографии, некогда возведенной предпринимателем Тимофеевым на углу бывшего Николаевского проспекта и Варваринской улицы (сегодня - пр. К. Маркса и ул. Р. Люксембург. — Г. Б.). Сначала раздался мощный взрыв, разрушивший здание, в том числе его уникальный фасад, отделанный зеленой голландской кафельной плиткой с огромными «корабельными» зеркальными стеклами окон. Затем гитлеровцы стали бросать термитные шашки на печатные и прочие типографские станки, которые тут же плавились, стекая огненными ручьями на ребристый железный пол.[4, 171]

Между тем порывы ледяного ветра бросали пламя, по улице на наш дом. Огонь буквально лизал оконные проемы, пытаясь забраться внутрь.

Наши родители и все жители дома, в том числе наша разновозрастная шпана, таскали из единственного водяного крана во дворе воду, которой заливали образовавшиеся очаги огня. Одновременно из самих квартир в тот же двор поспешно выносили все самое ценное, отчего образовалась целая гора из узлов с разным тряпьем, стульев, табуреток, железных корыт, кастрюль и прочей домашней утвари, заносимой снежной порошей. Не было тогда у людей ни ковров, ни шуб, ни хрусталя. Но вот остаться без рубашки или ватника, керосинки или тех же паяных-перепаяных кастрюль было бы слишком большой утратой. Но огонь от нашего старого дома с деревянными перекрытиями и такими же лестничными маршами все же отступил…

Забравшись на крышу своего дома, мы, мальчишки, видели, как огромной свечой горела восьмая школа, где у немцев еще вчера был госпиталь. Горели пакгаузы уже взорванного железнодорожного вокзала и депо. Тяжелый взрыв волной прошелся по-над городом: то подорвали хорошо просматриваемую бывшую «гулиевскую» мельницу. На воздух взлетела часть третьей школы, как и ремесленного училища у уже взорванной Нижней бани по Таманской (сегодня - Г. Голенева. — Г. Б.).[8, 187]

Взрывы зданий превратились чуть ли не в канонаду, не утихавшую до самой ночи 20 января. Были взорваны или сожжены практически все малые и большие промышленные предприятия, больницы, школы и высшие учебные заведения. Огонь превратил в пепелище центральный почтамт, расположенное напротив здание НКВД, которое к тому же и взорвали; здание Осовиахима на Типографской улице (сегодня - Р. Люксембург); летний театр в Первомайской роще и театр драмы им. Ленина (бывший театр М. Пахалова в Воронцовской роще и бывший «Пассаж». — Г. Б.) и многие другие здания города. При этом гитлеровцы не тронули все пять ими открытых православных церквей — Св. Андрея Первозванного, Успения Пресвятой Богородицы, во имя Казанской Божией Матери, во имя Честного и Животворящего Креста Христова (Крестовоздвиженскую) и, наконец, Преображения Господня…[4, 61]

Между тем, благодаря патриотически настроенной молодежи и части населения города удалось спасти немало городских строений. Так, группа подростков из нижней части города во главе с 17-летним Володей Косиновым по инициативе бывшего смотрителя краеведческого музея Дмитрия Ивановича Козьменко спасла само здание музея от поджигателей. Как потом удалось установить, Володя Косинов, Яша Годицкий, Анатолий Трапезников и Сергей Слюсаренко, вооруженные трофейным оружием, вечером 20 января оказались у здания музея, куда подъехал тяжелый, на гусеничном ходу, мотоцикл с тремя поджигателями. Сбив с дверей замок, последние вошли в фойе музея с канистрами, как позже оказалось, с соляркой. Ребята проследовали за ними. Немцы поднялись на второй этаж и вошли в отдел природы.

Подростки, казалось, бесшумно проскользнули в противоположный зал с художественными экспонатами. Но через минуту немцы швырнули туда гранату, закатившуюся под тяжелый резной буфет, разлетевшийся в щепки. Сами ребята не пострадали, услышав вслед за взрывом топот сапог по лестнице, а затем шум отъезжающего мотоцикла. В зале природы оказались те самые канистры с соляркой, которые они вынесли наружу, а их содержимое слили в канаву. Вскоре стемнело, немцы не появлялись, и ребята отправились домой, рассказав о произошедшем Козьменко и другим жильцам дома. [5, 192]

На этом мальчишеский подвиг в тот вечер не окончился. Подростки отправились к Чапаевскому мосту, по которому на север отходили уже последние немецкие военные машины. Мост охранял взвод немецких солдат, обнаруживших подростков. Завязался бой, в котором два немца были ранены, а трое ребят убиты.

Свидетель этого события Людмила Дмитриевна Олейникова вспоминает: «Вскоре после начавшейся у Чапаевского моста перестрелки в мой дом немцы притащили двух раненых немцев. У одного взрывом гранаты был разорван живот, второго ранило в голову. Немцы знали, что я медсестра, и заставили промыть им раны и перевязать их. Затем перетащили их в машину и повезли куда-то на север. Тогда же в мой дом немцы пригнали двух схваченных подростков, которые напали на немцев. Те просили пить, но немцы не давали. Били их, требуя сказать, сколько их еще. Потом пригнали уже взрослого, которого мальчишки, видимо, знали, называя дядей Петей.

Один из подростков по имени Володя только и сказал мне: «Влипли»… Уже под утро всех троих вывели на мост и расстреляли. Потом сам старый мост взорвали…» [1,71]

Уже весной останки всех погибших были захоронены на Успенском кладбище…

В докладной записке секретаря крайкома комсомола Андреева секретарю крайкома партии М. Суслову, хранящейся в ГАСКе, в частности, говорилось, что

«… Братья Строгановы: Михаил, Степан и Валентин путем вооруженной борьбы спасли здание КрайЗО и овладели немецким бронетранспортером».

К этому следует добавить, что вместе с братьями было еще несколько подростков. Это братья Пильщиковы — Саша и Алеша, братья Нелюбовы — Федя и Леонид, Володя Голенев, Ваня Шестан, Юра Карагодин, Сергей Страшнов, Жора Линюшин и др. Именно они, вооружившись брошенным оружием, отогнали подрывников от здания КрайЗО (сегодня - Дворец гимнастики у цирка), захватив их бронетранспортер. Более того, на счету спасенного юными патриотами было здание Дома Красной армии, сегодня - Дом офицеров, где они перерезали уже зажженный бикфордов шнур к заложенной взрывчатке… [4, 69]

Юными патриотами было спасено и здание бывшей «анпетковской» мельницы (сегодня мельзавод № 5), где проявили себя уже новые подростки, такие, как Юлиан Григорьев, Виктор Козлов, Борис Шипилов, Павел Тютюнников, Петр Жуков и Гриша Косенко. Последний, к сожалению, был убит подрывниками, как и несколько наших разведчиков, участвовавших в той акции. Среди них были бронебойщики А. Г. Бубнов и М. М. Бренер… [5, 42]

В ранее указанной докладной комсомольского вожака Андреева упоминался и совсем юный патриот Витя Морозов, перерезавший электропровод к взрывчатке, заложенной подрывниками в здание так называемой «солдатской бани» в начале улицы Краснофлотской, бывшей Мойки. Баня эта и сегодня исправно несет свою службу для военного гарнизона города и военных училищ… [4,97]

Ко всему этому нужно добавить, что горожанами было спасено от огня здание аптеки Байгера, дом полярного исследователя Кушакова на бывшей Воронцовской улице (огонь затушили некто Павлюк и Соловьева), здание горвоенкомата на ул. Ленина, бывшего дореволюционного казначейства на ул. Советской, где долго находился горисполком. И еще немало менее значимых строений.

Однако не только массового, но и более скромного участия жителей города в его спасении автору этой книги обнаружить не удалось. Как и широкой патриотической деятельности за все пять с половиной месяцев гитлеровской оккупации. Были лишь отдельные акции против оккупантов, что, однако, после изгнания их из Ставрополя документально не было зафиксировано. Лишь воспоминания участников или свидетелей тех событий слегка приподнимают завесу времени.

 

Сопротивленцы

Начать повествование о сопротивлении фашистскому режиму в городе, видимо, надо с официальных источников. И первым будет постановление горисполкома о признании партизанских заслуг подростка Геннадия Голенева с переименованием улицы Таманской его именем, а также присвоение его имени Дому художественного воспитания детей, с 1949 года ставшего Домом пионеров.

В Ставропольском госкрайархиве хранится письмо матери Гены Голенева в адрес властей, в котором она обвиняла соседку по дому, некую Одинец, в том, что последняя виновата в гибели ее сына. При этом в письме не было и слова о какой-либо патриотической деятельности Гены. Между тем некогда известная советская писательница Людмила Харченко написала целую книгу о юном патриоте под названием «Орленок» в духе советской мифологии — то Гена фашистские машины портил, то ловил сводки Совинформбюро, то, наконец, писал против оккупантов листовки.

Да, время было такое — нужны были для подражания герои. Если не было, то их срочно создавали.

Известный краевед Леонид Николаевич Польский посвятил несколько строк в письмах ко мне деяниям Геннадия Голенева: «В Ставрополе возник герой сопротивления Геннадий Голенев, вся деятельность которого сводилась к воровству рождественских подарков из немецких машин. Товарищи после оккупации поспешили присвоить его имя одной из улиц города». (

Между тем по письму матери Геннадия Голенева состоялся суд над «предательницей» Одинец, которую приговорили к расстрелу, позже заменив его на 10 лет лагерей.

Автору этого повествования потребовались буквально годы, чтобы хоть как-то разобраться в случившемся. Так, журналист газеты «Молодой ленинец» Ирина Филипповна Землякова, жившая в одном доме с Голеневыми, вспоминала: «Гена Голенев со своим другом Сергеем похитили из немецкой легковой машины, что стояла во дворе бывшей совпартшколы по Советской, 1, кавказскую бурку. В это время само здание было подожжено немцами. С похищенной буркой через пролом в заборе друзья проникли в свой двор, где сушила детское белье Одинец. Когда ребята забежали в квартиру Гены на первом этаже их двухэтажного дома, то, развернув бурку, увидели там пачку документов. Геннадий бросил документы в горящую печку, а его друг, испугавшись этого, убежал к себе на второй этаж. В это время немцы — офицер и два солдата, обнаружив пропажу, побежали к пролому в тот же двор. Офицер, увидев Одинец, приставил к ней пистолет, потребовав сказать, куда убежали похитители. Та, испугавшись, указала на дом. Ворвавшись в квартиру Геннадия, немцы сразу обнаружили горящие документы и стали его избивать, требуя указать, куда делся его напарник. Но Геннадий не выдал друга, видимо, совершив этим свой единственный подвиг…» [8, 56]

Та же писательница Харченко писала, что избитого подростка гитлеровцы бросили в горящее здание бывшей совпартшколы. Между тем в 2005 году в Ставрополь из Сочи приехал погостить бывший друг Голенева, такой же некогда бесшабашный подросток, который поведал следующее: «Немцы подожгли интендантские склады, где оставалось немало немецкого барахла. Когда я через распахнутые западные ворота зашел туда, то увидел посреди двора немецкую бронемашину, у которой толпилось несколько гитлеровцев. Тут из еще не подожженного пакгауза раздались стоны. Я нырнул туда и увидел на полу избитого, но еще живого Геннадия Голенева, моего старого дружка. Решил незаметно вытянуть его со двора интендантства, но тут появился офицер с солдатом. На моих глазах он выстрелил в голову Геннадия, а меня погнал к броневику. Во дворе интендантства стояли высоченные сугробы снега, и когда немцы чем-то занялись, я сумел бежать.

При этом по мне стреляли, но гнаться не стали…» [4, 69]

Останки Геннадия Голенева были торжественно захоронены на южном склоне Комсомольской горки, много позже перенесены на старое Даниловское кладбище, рядом с могилой Ивана Булкина…

Еще один советский героический миф запечатлен на мемориальной доске, установленной на здании по ул. Пушкина, 27. Текст гласит, что бывший зампрокурора края К. И. Абрамова, оставшись в оккупированном Ставрополе, совершила много героических дел в борьбе с захватчиками. В печати появилось немало публикаций о ее патриотических деяниях, аресте и о том, как ее склоняли к предательству, в том числе поступить на службу к фашистам. [8, 77]

Это еврейку на службу в гестапо?! Писавшие весь этот бред и представления не имели, что такое гестапо. И конечно, свидетельств какой-либо патриотической деятельности товарища Абрамовой в дни оккупации автором этой книги обнаружить не удалось. А вот о делах замкрайпрокурора Абрамовой по борьбе с «врагами народа» 30-х годов узнать было бы интересно.

К этому нужно добавить, что если Абрамову расстреляли как еврейку, то зампрокурора Кагановического района города М. Ф. Негриенко — уже как ответственного советского аппаратчика. Такая же участь постигла зампрокурора края Т. Н. Мерзлякова, о чем автору этой книги писал его меньший сын Александр:

«Мой отец, Мерзляков Трофим Николаевич, был расстрелян 18 января 1943 года в концлагере на х. Грушевом.

До занятия города гитлеровцами он работал помощником прокурора края. Он не успел эвакуироваться с нами, двумя его сыновьями и мамой.

Мне тогда было 4 года, а брату 11. Жили мы на ул. Ясеновской, — это все со слов матери. Но хорошо помню, как после прихода немцев неожиданно появился отец, а вскоре нагрянули гестаповцы, началась стрельба. Отец был с тремя товарищами, которых немцы убили при перестрелке. Раненого отца немцы схватили и увели. В тот же день мы ушли из квартиры и все время скрывались у друзей мамы. Но немцы нас и не искали. Более того, мама получала в комендатуре пропуска для посещения отца в концлагере у хутора Грушевого. Последний раз она была 17 января, и отец сказал ей, что бежать из-за раненой ноги он не сможет, и, наверное, их завтра расстреляют. Он передал маме свой пиджак, который долго носил мой брат, а затем, перелицованный, — уже я… Когда немцы ушли, всех расстрелянных хоронили на Комсомольской горке. Там была большая братская могила, куда я потом часто приходил и долго плакал, мне так хотелось, чтобы у меня был живой отец… Брат мой Николай стал командиром одной из первых атомных подводных лодок, я – научным работником, кандидатом физико-математических наук…» [4, 94]

На «Холодном роднике» Ставрополя в мраморном обрамлении находится захоронение с надписью: «Здесь покоится прах юных патриотов Жени Алферова, Володи Гайдая, Сережи Попова и Пети Слезавина».

Так случилось, что именно с этих имен начался долгий поиск автора этой книги по истории оккупации Ставрополя гитлеровскими войсками. Начался тот поиск в 1956 году, когда впервые вступил на самостоятельный жизненный путь в Доме пионеров. Там работала мама Жени Алферова, рассказавшая о погибшем в оккупации сыне.

Женя Алферов, бывший кружковец довоенного Дома пионеров, посещавший автомобильный кружок, в период оккупации, чтобы не быть отправленным на работы в Германию, поступил шофером на местную автобазу, где повздорил с немецким офицером, обозвавшим его «русской свиньей». Здоровяк Алферов ударил офицера в лицо, за что в тот же день был схвачен и отправлен в концлагерь у хутора Грушевого, где до оккупации располагался советский концлагерь трудового перевоспитания.

В тот же лагерь вскоре попал Сережа Попов, воспитанник местного ремесленного училища, направленный биржей труда на бывший завод «Красный металлист», где он чинил с такими же подростками немецкую технику. За ряд диверсий был схвачен гестапо и отправлен в Грушевский лагерь.[2, 36]

Туда же попал и Сережа Гайдай, передававший нашим пленным собранные им у горожан медикаменты и продукты питания. Он был схвачен охраной лагеря, располагавшегося рядом с Госбанком напротив Верхней бани.

Все трое мальчишек в числе 56 заключенных лагеря, о чем еще пойдет разговор, 18 января 1943 года были расстреляны.

И, наконец, четвертым в захоронении на «Холодном роднике» был подросток Петя Слезавин. Жил он на бывшей Таманской улице (сегодня - Г. Голенева) под № 60, где проживали его друзья Вася Кольга, Таня Онищенко и Володя Махнов, старший из них, который предложил взять бутылки с зажигательной смесью, валявшиеся в одном из сараев, и напасть 20 января на какую-либо отступающую немецкую колонну. К ним примкнул и живший неподалеку Анастас Стефаниди. Но только они вышли на улицу, как группа немецких подрывников, только что взорвавших хлебозавод, окружила их.

 

Заключение

Кто же в ближайшем времени расскажет нашим детям о страшной войне, какие тяготы пришлось пережить нашему народу? Вот тут бы и вспомнить о тех, кто в годы ВОВ был ребенком. Они могут поделиться своими воспоминаниями и воспоминаниями своих близких.

А в том, что всем так называемым «детям войны» было очень нелегко, сомнений нет. Считаю, что все они, без исключения, независимо от того, погибли или пропали без вести их родители или вернулись с ранениями, заслуживают внимания и пусть небольшой, но помощи от власти. А возраст «детей войны» не должен быть ограничен рамками 1941-1945 годов. Считаю, что ими должны быть все, кому не исполнилось 18 лет на день окончания Второй мировой войны. Их не так много, как думается.

Результатом нашей работы стало:

1.    Нам удалось узнать, о наших сверстниках и земляках, которые были нашими ровесники и делали поистине героические поступки.

2.    С учащимися МКОУ СОШ № 13 был проведен повторный опрос в ходе которого было выяснено, что 80 % учащихся узнали многое о таких людях: Женя Алферов, Володя Гайдай, Сережа Попов и так далее.

3.    Также был проведен круглый стол, в котором принимали участие учащиеся школы, также были приглашены некоторые ветераны, которые в период Великой Отечественной войны были детьми.

Сегодня необычайно важна реабилитация нравственных общечеловеческих ценностей, без которых у общества нет будущего; возникает потребность по – новому осмыслить место и значение героизма в процессе становления и развития государства.

Даже небольшая часть документального материала дает нам право судить о бесстрашных русских людях с их трагическими, горькими и героическими судьбами. История XX века, с его войнами и бедами, показала, как хрупок мир, как беззащитны перед бедой люди, и в особенности дети. Мы должны всегда помнить об этом.

Список литературы:

1. Беликов Г., Михайленко В. Серебряный горн. Ст., 1962.

2. Бочкарева З.В. Социальная демагогия и реальность. Ст., 2005.

3. Газета «Ставропольские губернские ведомости» от 1 октября 2005 г., № 173

4. Германа Беликова «Оккупация», 1976 г.

5. Мойжес А.,  Богданова Д. «Помни их имена» - Ставрополь, 2001.

6. Ставропольские губернские ведомости. № 31 (1164), 1998г.

7. Сыпина Людмила. «Во глубине зеркал». Ст., 2000.

8. Тимофеев Н. С. Война и судьбы. С. 1986 г.